Платный хостинг от провайдера HostSpace.com.ua - хостинг, регистрация доменов. Поддержка PHP, MySQL, почта - в каждом тарифном плане.

В 1991 г., через полгода после ухода из армии, отставной майор Анатолий Буторин заработал на торговле автомобилями свой первый капитал – $2 млн, но так же быстро все потерял. Еще несколько раз он начинал с нуля, пока не стал крупным импортером курятины, причем дважды: в первый раз – будучи совладельцем компании «Оптифуд», во второй – после создания холдинга «Белый фрегат». Им Буторин владеет и сейчас, контролируя 80% акций. Компания ввозит по квотам 8% импортной птицы, а четыре последних года занимается еще и сельским хозяйством. В интервью «Агробизнесу» Буторин впервые подробно рассказывает о том, зачем он пошел в этот бизнес и как будет дальше развиваться «Белый фрегат», годовой оборот которого достигает $250 млн.

– Как вы, бывший офицер, оказались в бизнесе?

– Вообще я не мыслил свою жизнь вне армии. Но в 1991 г., не дослужив трех месяцев до окончания Военной академии им. Фрунзе и присвоения звания подполковника, был вынужден уйти. После академии мне предложили ехать в Азербайджан или Прибалтику, служебную же квартиру в Рязани сдать. А жена с ребенком, мол, у мамы поживут. Тогда я спросил прямо: нужен я как офицер или нужна моя квартира? Мне так же прямо ответили, что офицеров – пруд пруди, а квартиры наперечет. Но не для того же я столько лет служил, чтобы семья по углам мыкалась! Развернулся и ушел. Вот так за семь минут лишился карьеры и квартиры.

– И чем занялись?

– Тем же, чем все в то время – торговлей. Мой товарищ девять месяцев не мог продать товар – тяжелые тягачи, который купил за 1,8 млн руб. А у меня они в течение двух недель ушли за 10,5 млн руб. Я взял заработанные 5 млн руб. и пошел в страховую компанию: тогда можно было застраховать кредит и взять его в банке без залога. Я и потом так делал, хотя порой выходило 200% годовых.

– Что вы покупали и продавали?

– На первый кредит купил 200 «Москвичей» по $2,8 тыс. каждый и увез их в Китай, где продал уже по $20 тыс. Мне повезло: гражданам КНР только-только разрешили иметь личные автомобили. Так что спрос был ажиотажным, а войти на этот рынок еще никто не успел. Работал по бартеру, получая за один «Москвич» 15 т сахара, и через полгода после ухода из армии заработал $2 млн. Но деньги эти я потерял: начал поставлять тем же китайцам металл, а оплаты от них не дождался. Единственное, что успел, –это купить квартиру. По такому сценарию начинал и заканчивал бизнес раза три. Затем пять лет проработал партнером в компании «Диетпродукт», выбил для нее эксклюзивное право на ввоз из Голландии фруктозы. В 1998 г. создал компанию «Оптифуд».

– Вы были единственным акционером?

– Нас было пятеро, по 20% у каждого. Но я был гендиректором, я создавал компанию и полностью организовывал бизнес.

– Эту компанию на рынке знают прежде всего как импортера мяса. Когда «Оптифуд» им стал?

– Тогда же, причем в августе. Мы купили корабль окорочков – 5 тыс. т. 13 августа он вышел из порта Gulfport (США), а я на пять дней ушел в отпуск. Партнеры говорили: ни о чем не беспокойся, поезжай отдыхать. Но 18 числа я возвращаюсь и узнаю, что купил я товар за $5 млн, а сегодня он уже стоит $2 млн: в долларовом эквиваленте окорока подешевели на 60%. [Почти] все деньги были заемными. Что делать? Решили фиксировать убытки. Компанией мы были мизерной, а гиганты вроде «Союзконтракта», у которых в России было по 50 тыс. т курятины, сидели, не зная, что будет дальше. Я же в это время продавал окорока. У меня деньги «оборачивались» по пять-шесть раз за месяц. Пока все ждали, за два месяца мы превратились в ценообразующую компанию и в ноябре 1998 г. вышел в ноль. А к 2001 г. «Оптифуд» стал четвертым или пятым в стране импортером мяса птицы с 15%-ной рыночной долей и товарными объемами 120 тыс. т/г.

– На какие деньги был куплен тот корабль курятины?

– На кредиты банка «Российский капитал». Также вложились частные инвесторы, вложился и я.

– В 2000 г. вы продали «Оптифуд». Зачем?

– Решил сменить сферу деятельности. Просто надоел такой суетный бизнес. К нам по два-три раза в день кто-нибудь заходил: пожарные, СЭС и т.д. У нас с партнерами в то время было четыре торговых центра, сдававшихся в аренду – в общей сложности 12,5 тыс. кв. м. Я пошел туда гендиректором. А 20%-ной долей в этой компании владею и сейчас.

– За сколько был продан «Оптифуд»?

– За копейки. Я получил где-то $1 млн. Там же ничего не было: коллектив, 12 столов и все. То есть продавалось только имя компании. Сейчас, конечно, это были бы другие деньги.

– Из торговых центров вы тоже ушли. Там тоже не было перспективы?

– Было скучно. Утром приходишь – полная приемная людей, но все вопросы решаются минут за 15, а потом весь день делать нечего. К тому же я не могу постоянно заниматься одним и тем же. Тогда мне было интересно другое: смогу ли я еще раз войти в бизнес по импорту окороков и [красного] мяса, где уже все было поделено? Покинув пост гендиректора компании, управлявшей торгцентрами, я создал две новых компании – «Ринорд» и «Белый фрегат». Квот тогда не было, и уже через полгода мы начали сразу ввозить по 20 тыс. т окороков в месяц.

– Для чего сразу две компании?

– У меня было два топ-менеджера, которые между собой поссорились. Вот я под каждого и создал по компании. Бизнес был сложный, но каждый вез столько мяса, сколько хотел. Однако они оба наделали мне убытков, так что пришлось объединить бизнес в один «Белый фрегат».

– А название откуда?

– Случайное. Мы уже начали работать, законтрактовались, корабль начал грузиться, а компании [юрлица] нет! Пришел к друзьям, спрашиваю, есть ли подходящие готовые компании? Та, что была, называлась «Белым фрегатом». Ее и купил.

– Кому сейчас принадлежит компания?

– На 76% – мне, 20% у компаньона Дмитрия Жданова. Мы с ним еще до «Оптифуда» работали. Остальные 4% пока тоже мои, но хотелось бы использовать их в опционной программе для топ-менеджмента.

– В 2005 г. «Белый фрегат» контролировал 8% импорта птицы. А теперь?

– Доля та же, ведь квоты распределяются по историческому принципу.

 – Четыре года назад вы пошли в сельское хозяйство. В чем смысл этого проекта?

– Было интересно наладить свое производство. К тому же торговля – такая вещь, которая сегодня есть, а завтра нет. Импорт и собственное производство курятины в обороте холдинга сейчас составляют 65% и 18%. Ежегодно производим около 24 тыс. т птицы и еще 72-74 тыс. т импортируем. В идеале хочу довести производство до 100 тыс. т/г., но через пять–шесть лет. Ближайший рубеж – 36-40 тыс. т по итогам 2008 г.

– По какому принципу покупали птицефабрики?

– Я посчитал, что строить с нуля накладно. И где можно было, покупал «лежащие» птицефабрики.

– Почему их только четыре?

– А больше не было.

– Планируете строить новые?

– Нет, но покупать буду. Есть фабрики с налаженным производством и сбытом, но они не являются приоритетом для собственника. Переговоры о приобретении таких активов ведутся.

– Чувствуется ли конкуренция импортной курятины с отечественной?

– Это разные рынки. Кроме того, курицы не хватает, а спрос на нее увеличивается. Если Европа потребляет 44 кг/г. на человека, США – 64 кг/г., то мы, в лучшем случае, – 18 кг/г. А конкуренцию птице может составлять разве что свинина. Раньше источником дешевого протеина был минтай, но теперь он дороже курятины.

– На всех птицефабриках «Белый фрегат» производит не только птицу, но и яйца. Для чего?

– Это не товарное, а инкубационное яйцо. Хотя и с товарным вскоре будет та же история, что с молоком: в ближайшее время его цена вырастет в два-три раза. Объясню, почему: многие промышленные птицефабрики переделали под бройлеров. Но в один прекрасный момент все осознают, что яиц не хватает.

– Сколько планируется вложить в птицефабрики?

– Они уже реконструированы, проблема только с инкубационным яйцом. Чтобы решить ее и выйти на проектные мощности, осталось потратить копейки – 100-150 млн руб. Всего же в птицефабрики вложено около миллиарда рублей.

– В июне вы купили у «Разгуляя» Колпнянский сахарный завод в Орловской области. Зачем он импортеру курятины?

– Все цепочки нужно замыкать. Четыре года назад на своих орловских землях мы начали выращивать сахарную свеклу: я видел, что на рынке ее не хватает. Но у нас же в России или все чем-то занимаются, как сейчас рапсом, или никто. А когда в какой-то сектор идут все, то рано или поздно цена производимой там продукции рушится. Сахарная свекла капиталоемкая: на 1 тыс. га, включая технику, требуется до 1 млн евро, а у нас ее 9 тыс. га. Но она высокодоходная. И может случиться, что аграрии, сейчас диктующие цены переработчикам, так увлекутся свеклой, что через три–четыре года ее будет больше, чем нужно. Тогда начнут диктовать уже сахарные заводы. Директор завода сможет сказать сельхозпроизводителю: «Я знаю твою себестоимость и свеклу возьму по ней. Не хочешь – можешь отправить ее на корм скоту».

Я такого не хочу, поэтому и купил завод, рассчитанный на 3 тыс. т свеклы и 600 т сырца в сутки. К следующему году увеличим его мощность до 6 тыс. т свеклы и 730 т сырца. А в прошлом году, когда завод еще не был приобретен, пришлось оставить на полях 20% урожая почти на миллион евро: выкопали свеклу, положили в кагаты, а переработчик ее не вывез.

– Какая у вас себестоимость свеклы?

– Смотря как считать. Реальная – думаю, рублей 800 за тонну в средней полосе.

– Сельхозсырье в последний год дорожает. А каких цен вы ждете в ближайшем будущем?

– Сколько в этом году стоило зерно? До $460/т доходило! Намного дешевле оно уже не будет. Свинина тоже должна подорожать. Но настораживает, что объявлено о строительстве 80 свинокоплексов. Восьмидесяти! Причем строят их хаотично. А кто-нибудь подсчитывал, сколько нужно свинины и в каких районах? Ведь надо исходить из сбыта, сможешь ты продать произведенное или нет. У нас же многие, кто зашел в эту отрасль, уверены, что произвести – это главное.

– В 2005 г. «Белый фрегат» тоже приобрел свинокомплекс в Архангельской области.

– Я уверен в выгодности этой инвестиции, тем более что и вложено немного: около 90 млн руб. И главное, мы исходим из сбыта, а не из производства: компания видит рынок и ежедневно его мониторит. Иногда я вижу, что товар начал накапливаться. Так лучше я сегодня продам его дешевле, чем завтра отдам за бесценок. Бывает, что на рынке цена килограмма мяса, допустим, 55 руб., а я продаю по 50 руб. А когда распродаешь запасы постепенно, средняя цена может составить всего 40 руб. Я же успеваю продать сегодня и по 50. Или наоборот, вижу, что идет спрос, поднимаю цену: пока все сориентируются, я уже продаю дороже. Если чувствовать рынок, то никогда не будешь в убытке.

– Комплекс реконструирован?

– Да, два года мы все оформляли и ремонтировали. Теперь осталось завезти оборудование. В комплексе будет около 100 тыс. свиней. Также планируем купить еще один действующий свинокомплекс тысяч на 30 голов. Но пока сделка не будет заключена, не могу сказать, где. Уточню только, что речь идет о европейской России, а покупать будем не у крупной компании.

– Почему вы не инвестируете в свиноводство по нацпроекту?

– А никто не дает в нем участвовать, хотя бы потому, что свинокомплекс не был работающим предприятием. По нацпроекту же мы будем строить пять молочных ферм под Орлом. Уже есть 10 тыс. коров, доставшихся вместе с растениеводческими хозяйствами. Я их не вырезал, дотировал четыре года и не жалею: сегодня при цене на молоко 14-15 руб./л рентабельна даже корова, дающая 2 тыс. л/г.

– Вы уже начали строить фермы?

– Пока, скажем так, изъявили желание, нашли участки и сделали проекты. Строительство начнется в марте, когда земля отойдет от морозов. Каждая ферма с 1,2–2 тыс. голов обойдется в 600-700 млн руб.

– Откуда возьмете коров – импортируете или, быть может, оставите нынешних?

– Ни в коем случае. Нынешние останутся в тех же коровниках, что и сейчас. Ведь старое стадо – так называемой массовой породы, то есть когда непонятно, что это за порода такая. Его просто смешно ставить в современную ферму! Мы, конечно, понимаем, что стадо в 6-7 тыс. коров сформировать заново сложно. Но делать нечего, будем искать. Планируем покупать российских животных: у импортных 30% отбраковки, об этом в вашем же журнале писали.

– За сколько лет окупятся молочные фермы?

– При 7 тыс. л/г. на корову и 10 руб./л молока – за 9-10 лет. В пятилетнюю окупаемость я не верю, как и в надои по 10 тыс. л/г. Поэтому планирую 7 тыс. л. Лучше приятно удивиться, если выйдет больше, чем строить заведомо нереальные прогнозы. Кстати, одновременно с мегафермами буду строить завод по сушке молока.

– Почему именно его? Не логичнее ли делать готовые молочные продукты?

– В рынок молока я не войду, там уже есть сложившиеся игроки. Мне что, с «Домиком в деревне» соревноваться? А так, если понастроят комплексов и возникнет излишек предложения молока-сырья, то я смогу экспортировать сухое молоко в тот же Китай.

– А рапсом не хотите заняться? Сейчас это модно.

– Не верю я в него. Рапсовое масло [по себестоимости] выходит дорогим – в пределах 18 руб./л. А при производстве биодизеля образуется глицерин. Ну и куда его девать?

– В планах «Белого фрегата» – своя переработка мяса. Расскажите об этом проекте.

– Сейчас ставим в Волгограде линию на 40-50 т/сут. полуфабрикатов из курятины и говядины, чтобы делать их под уже существующей маркой охлажденной птицы «Цыпа».

Дальше будем думать, стоит ли выводить на рынок еще одну торговую марку. Завод будет в Волгограде, так как там сосредоточено наше основное производство птицы, мощность которого мы хотим довести до 100 тыс. т/г. На все эти цели нам выделен кредит Рабобанка (30 млн евро на восемь лет). Сейчас оформляем первый транш – 6,5 млн евро. «Белый фрегат» – один из немногих клиентов, кому зарубежный Рабобанк под 8% годовых открыл кредитную линию напрямую, минуя российские банки. Когда бизнес заработает, мы сможем брать деньги у Рабобанка под 6,5%. Для сравнения, наши банки не выдают кредитов дешевле 12% в рублях.

– В Волгограде будет только завод и птицефабрики?

– Это пока открытый вопрос. Мы обращались к руководству области с просьбой дать нам еще и землю, чтобы выращивать зерно. Но если четыре года назад я мог взять ее, сколько захочу, то теперь хорошей земли нет! Поэтому всем, кто сейчас хочет войти в аграрный бизнес, предстоят большие трудности. Если получим землю, будем выращивать кукурузу, подсолнечник и т.д., везти все это в Орел и делать на собственных мощностях комбикорм. Оттуда будем поставлять его в Волгоград для своего птицеводства.

– Разве такие перевозки могут быть экономически выгодными?

– Давайте прикинем. Зерно в Волгоградской области всегда на 1 тыс. руб./т дешевле, чем в Орловской. Если я выращу под Волгоградом кормовое сырье и отвезу в Орел на комбикормовый завод, то из-за разницы в стоимости сырья перевозка комбикорма обратно будет стоить максимум 200-300 руб./т. Автомашины, которые придется для этого приобрести, окупятся за два–три года. Планируем закупить их уже в следующем году.

– Вы этом году вы собрали 120 тыс. т зерна. Как оно используется?

– В этом году, кстати, был неурожай, а вот в следующем надеемся на 200 тыс. т. 50–60 тыс. т требуется для собственных нужд, остальное будем продавать. Из «остального» в 2008 г. будет 100 тыс. т пивоваренного ячменя вместо 40–50 тыс. т, который мы продаем «Русскому солоду». С его владельцем [президентом банка «Авангард»] Кириллом Миноваловым мы старые друзья. Начав с нуля, он смог стать одним из мировых лидеров по производству солода. Кстати, вхождением в сельхозбизнес я во многом обязан «Авангарду»: он выдал мне кредит на покупку техники без всякого депозита и залога.

– Вы когда-нибудь будете делать IPO?

– Время для IPO сельхозактивов еще не настало. Оно придет лет через пять-семь. Тогда эти активы будут стоить огромных денег. А сегодня пай за 1,5 тыс. руб./га можно купить. Сравните, сколько стоит земля за рубежом. К тому же я считаю, что у бизнеса должен быть один хозяин. Это никак не сочетается с проведением IPO.